|
|
Юрий Дружников
Суперженщина
Отрывок из романа
Во время наката на
Америку славной третьей волны эмиграции из стран советского блока в
Нью-Йорке прибавился еще один русский житель, окопавшийся тут не совсем
традиционным способом, минуя овиры и таможни. Появился тихо.
Может, вы слушали тогда
сквозь глушилки вражеские "голоса"? Советское торговое судно шло
через Панамский канал, его капитан Иван Варварцев ночью прыгнул в воду и
рванул в ближайшее посольство просить политическое убежище. Вообще-то
капитан должен покидать судно последним, но тут было наоборот. Дурной
пример заразителен, и за капитаном прыгнули еще человека три или четыре.
"Голоса" отрапортовали об этом и забыли. Прыгуны ускакали кто
куда.
Капитан Варварцев, взятый
матросом на непонятно чей сухогруз, объявился в Чили. Помыкался грузчиком в
порту, таская тюки за еду, а после спрятался на судне, идущем во Флориду.
Там, не доплыв до порта, опять спрыгнул в воду и направился к пляжу, рискуя
скормить пятки голодным акулам, но те его пощадили. Перебрался в Нью-Йорк.
Жил тем, что торговал на улице засахаренными орешками, насыпая их прохожим
туристам в бумажные кулечки: плати доллар и кушай на здоровье. Торговля
сладостями - работа несладкая. У прохожих возникает желание изнывающего на
горячем солнце продавца пожалеть, и этот гуманизм способствует процветанию
бизнеса.
Впрочем, все про
Варварцева я позже прочитал в брошюре, каковую он сам со своим портретом и
своей программой выпустил и мне вручил. Вот она, лежит у меня на столе.
Произошла моя с ним
случайная встреча, когда я подрабатывал в Нью-Йорке на радио
"Свобода". Пришел он требовать, чтобы ему дали эфир выступить с
призывом ко всем русским, живущим в Америке. Такие личности обычно сразу
настораживают. Простой факт, что "Свобода" вещает на русских, живущих
не в Америке, а в России, Варварцева не смутил. А то, что свобода на
"Свободе" жестко регламентирована начальством, ему в голову не
пришло.
Мужик, надо сказать,
звучал довольно противно. От него пахло отсутствием дезодоранта и
пародонтозом. Когда говорит, казалось, только и думает, что все его
недооценивают, и потому всегда обижен. Тотальный эгоист и честолюбец.
Уверен, что только он настрадался, и потому все ему чем-то обязаны.
Возражений не слушает - лепит свое. Свое это было, однако, любопытно.
Естественно, никто не
собирался давать ему эфир, но для спуска пара мы его спросили, о чем он
хочет поведать радиослушателям.
- Я начал новое движение,
- заявил он. - Инициативная группа эмигрантов меня поддерживает. Мы
создадим в Америке новую рукотворную родину. Собственно, моя борьба уже
идет полным ходом.
Слова "моя
борьба" всех возбудили, вокруг Варварцева стал собираться служивый
народец, не занятый в эфире. Охранники радиостанции, не привыкшие к хаосу,
даже занервничали.
- А за что, собственно,
вы боретесь?
- Мы пришли к выводу о
необходимости создания в Америке независимого русского государства.
- Так ведь вы из него
бежали!
- Вот именно! И тут
создадим на новой основе.
- Как? Государство в
государстве?
- Почему бы и нет? Или
русский штат, на худой конец...
Канадский Квебек, который
тогда хотел отделяться от Канады, Варварцева тонизировал.
- Но ведь в Америке штаты
- просто территории, без национальных акцентов, - заметил кто-то.
- У нас будет нечто
особое. Главное - заиметь землю, а уж после я и мои единомышленники
разберемся...
- Как это -
"заиметь"?
- Да так: захватить
территорию, огородить и поставить надежную охрану. Я уже приметил кое-какие
потенциальные земли на Среднем Западе и название придумал:
"Россиянка". Гражданство у нас будет свое, россиянское, а не
какая-то там гринкарта, которую дают по блату. И мы, россиянцы, будем
чувствовать себя на этой земле не бедными родственниками, которых
американцы приютили, а хозяевами.
Тут я понял, что сам
Варварцев пока что на птичьих правах здесь, и попытался его отговорить,
сгустив краски:
- Вы уже американец?
- Допустим, нет...
- Тогда вам надо бы
сперва здесь легализоваться, иначе, если вы оттяпаете себе кусок земли, это
будет агрессия. С ближайшей авиабазы поднимут небольшой бомбардировщик, и
от вас с вашей инициативной группой ничего не останется, чтобы положить в
могилку.
- А мы закупим радары и
другие средства защиты, - возразил он.
- Кто же будет во главе
вашего государства?
Варварцев скромно потупил
глаза:
- Ну, тут не должно быть
двух мнений...
Возник душок фюрерства.
Борец за себя и против всех оказался еще глупее, чем показалось сначала.
Стало скучно, все стали потихоньку расходиться. Варварцев скинул с плеча
рюкзачок, развязал тесемки и вытащил пачку брошюр в красной обложке.
Крикнул вослед уходящим:
- Вот у меня все
изложено, ознакомьтесь... Разбирайте, на всех хватит. Еще пожалеете, когда
мы возьмем себе ваше радио!
На обложке брошюрки под
его именем и самоуверенной физиономией красовалось оптимистическое название
"Наше дело правое!". Ушел бывший капитан Варварцев, волоча за
собой рюкзак и хлопнув дверью, как обыкновенный шиз.
Идея его, между тем, и
без выступления по радио стала широко известна в узких кругах и
обсуждалась, чаще с ироническим оттенком. "Зачем русским внутри
свободной страны отдельное государство?" - вопрошал заголовок
влиятельной нью-йоркской "Новой русской газеты" в духе полной
свободы слова. Статья начиналась интеллигентно-полемически: "Чего
хочет этот россиянец, рифмующийся с другим известным словом?"
Почтенный диссидент Бруновский прислал из Парижа письмо-отклик, в котором
издевался над Варварцевым изо всех сил, назвав его идею (цитирую)
"бредом пошатнувшегося умом сивого мерина".
В самом деле, множество
людей в Америке, во что только не верующих, живут, как хотят. Молокане,
индийские гуру, не говоря уж о коренных индейцах, - все они имеют почти
государства в государстве: коммуны, фаланги, общины, чего душа пожелает.
Есть городок в собственности у киноактрисы Ким Бейсинджер - она просто
скупила там все дома. Почему бы и нет?
Энтузиасты приобретают
землю, строятся, проповедуют свои идеи, запрещают автомобили и ездят на
лошадях, коротают дни при свечках, учат по-своему детей в домашних школах,
существуя век за веком совершенно независимо от федеральных и местных
властей; те с ними считаются, и никто никому не препятствует. Несомненно,
все платят налоги, чтобы собственность и их права защищали полиция,
национальная гвардия, армия.
Так нет же, сторонники
Варварцева хотели именно независимое государство и всерьез обсуждали, какую
принципиальную политику их государство будет проводить по отношению к брежневскому
Советскому Союзу.
Нам нет преград ни в
море, ни на суше! В Сан-Франциско старожилы рассказывали мне про
знаменитого городского сумасшедшего Джошуа Нортона. Он всегда был одет в
генеральский китель с золотыми эполетами, носил широкополую шляпу с
павлиньим пером, на боку болталась сабля. Нортон давно и навсегда
провозгласил себя императором Северной и Южной Америки, и весь город к
этому привык. В ресторанах его кормили бесплатно. Везде знали, что он любит
устрицы с шампанским. А он обожал устраивать скандальчики и хватался за
саблю, если что-то оказывалось ему не по вкусу. Хозяева ресторанов не могли
нарадоваться такой рекламе: любопытные на Нортона валили толпой.
О, господи, честолюбие у
всех нуждается в пище. Я, например, тоже иногда подписываю дружеские письма
должностью, на которую сам себя назначил: "Директор Тихого
океана", а на двери у моего сына висит дощечка: "Заведующий
приливами и отливами". За крупными фантазерами разве угонишься?
Имперские инстинкты у некоторых из нас в крови, в генах, в нейронах. Однако
же были и остаются серьезные аспекты в таких затеях.
Русские с незапамятных
времен пытались обзавестись собственностью в Америке. Если не вру, еще в
XVI веке, после разгрома Иваном Грозным Господина Великого Новгорода, некоторые
новгородские семьи рванули в Сибирь, а потом переправились через Берингов
пролив и поселились на Аляске. Впрочем, названия этого у пролива еще не
было, оно появилось после экспедиции Беринга и Чирикова, которые на двух
кораблях отправились к Америке, - у Петра Первого глаза были завидущие, а
руки чесались.
Посланных с корабля на
шлюпках к берегу русских матросов индейцы попросту прикончили и победу
отметили факельным шествием. Обратный путь на Камчатку обернулся для
оставшихся кошмаром. Один за другим первопроходцы умирали от цинги. У
островов, по дороге домой, судно разнесло вдребезги. Чудом спасшиеся
закопали в могилу и самого Беринга.
Потом родили
Российско-Американскую компанию. Не верьте названию - она была чисто
нашинская, русская, с мечтами колониальными. Появился даже Правитель
Русской Америки господин Баранов.
Захватчики обманывали и
эксплуатировали алеутов и индейцев, вывозили пушнину, искали золото и
алмазы, для порядка внедряли православие, конфликтуя с католическими миссионерами.
Уже замаячили прелести Нового Альбиона, в который добрались: очень хотелось
и эту землю сделать российской. В 1812 году сорок русских ушкуйников с
восемьюдесятью алеутами высадились на Тихоокеанском берегу, и тут, в
Калифорнии, построили опорную крепость Форт Росс.
Наполеон смешал карты,
поставив под сомнение само существование Российского государства, и
русскому правительству стало не до Америки. Не хватило силенки на
реализацию здесь имперских планов. Форт Росс купил знаменитый Джон Саттер,
с деяний которого началась поблизости от места, где я сейчас живу, золотая
лихорадка.
Александр II продал
Аляску американскому правительству. Большая часть русских поселенцев
осталась, матросы бежали с уходивших кораблей, чтобы не возвращаться. На
советском языке (гляжу в энциклопедию) "американские капиталисты
начали хищническую эксплуатацию", а "коренное население
подверглось жестокому угнетению и обреклось на постепенное вымирание".
Люди везде тяжело работают. Но почему же, думаю я, так хорошо на Аляске и
так трудно населению в Сибири, оставшейся непроданной?
Беда всех нас, русских
эмигрантов в Америке, в том, что, в отличие от эмигрантов из многих других
стран, нам возвращаться некуда. В Ирландии, например, маленьким детям, едва
они приползли в школу, уже начинают твердить:
- Учитесь хорошо, потому
что мы - маленькая страна, и всем работы тут не найдется. Многим придется
эмигрировать. Будете жить, скорей всего, в Америке до пенсии, а потом, если
пожелаете, вернетесь на родину.
Сильны ирландские общины
в США. Парады выходцев из Ирландии собирают миллионы зрителей.
"Поцелуй меня, я ирландец!" - едва ли не самый популярный значок
на груди тысяч американцев. Семья Кеннеди - выходцы оттуда, не говоря о
разных других. Но никаких государств или фаланг внутри Америки ирландцы не
строят. Наоборот, скопив состояние и выйдя на пенсию, многие из них
возвращаются на родину.
Встречают вернувшихся
эмигрантов, как родных, помогают акклиматизироваться. Американская пенсия
аккуратно ложится в начале каждого месяца на их банковский счет. Они
покупают дома и, как нож в масло, входят в новую-старую полной чашей жизнь.
Создана разумная система
обществ для вернувшихся, чтобы их принять, согреть, обрадовать, развлечь.
Мой приятель, ирландец, профессор средневековой французской литературы,
работает в Калифорнии, вырастил двух дочерей. Каждое лето ездят они
отдыхать в Ирландию. Он мечтает вернуться с семьей навсегда. Даже к домику
там для себя уже приценился. Но до пенсии доработать хочет обязательно
здесь, в Америке.
Впрочем, писателям,
например, уезжать с насиженных мест из Ирландии не надо. Я другой такой
страны не знаю, где так вольно дышит всяк поэт. Великолепного качества
книги (зайдите в любой книжный магазин в Дублине!) издают за счет
государства. В подвале дублинского Музея литературы и Союза писателей, в
ресторане, который называется (оцените!) "Первая глава", хорошо
посидеть и поговорить с братьями-писателями, которые в Ирландии освобождены
правительством от налогов. "Мы - страна Графомания", - сказал мне
ирландский коллега, хотя сам - вполне профессионал.
Русские, в отличие от
многих других эмигрантов, лишены своей общины в Америке. Клубы, если и
создаются, имеют жалкий вид и скоро распадаются. Призывы объединиться тают
в воздухе. Возможно, коллективистские идеи нашего светлого прошлого отбили
всякую охоту скучиваться, а вожди вроде Варварцева отпугивают нормальных
людей. И не вернешься: никто нас в России с раскрытыми объятьями не ждет.
Полный
текст романа в книге: www.esterum.com
|
