Юрий Дружников

Юрий Дружников: жизнь и книги  English  Français  Italiano  Polski www.druzhnikov.com


  K началу Тексты Критика и библиография
Анджей Заневский

Ангелы летят, летят высоко...

     Источник: журнал «Superkontakty», Варшава, 2002

     Передо мной лежат две книги, два издания знаменитого романа Юрия Дружникова «Ангелы на кончике иглы». Американское издание по-русски, опубликованное издательством «Либерти» в Нью-Йорке, и польское, осуществленное известным издательством «Аркана» в Кракове. Тот же самый формат, замечательное художественное оформление, блестящие, элегантные обложки, с которых на меня упорно смотрят ангелы. Ангел с обложки американского русского издания напоминает икону и византийские мозаики. С польской обложки поглядывают хорошо мне знакомые проницательные глаза окрыленного писателя Юрия Дружникова в рабочем беретике на голове. Благодаря несколько усталым и потрепанным крыльям он удерживает равновесие, стоя на шаре посреди московской Красной площади, а у меня складывается впечатление, что скоро он взметнется в воздух.

     Действие романа происходит главным образом в среде журналистов и политиков, и, как поясняет сам автор в послесловии к первому американскому изданию, является почти стенографической записью 67-и дней из жизни Москвы эпохи Брежнева, непосредственно после вторжения войск стран Варшавского договора в Чехословакию — с 23 февраля до 30 апреля 1969 года. Сия запись времени не носит характера репортерского отчета, поскольку рождалась она долго, в 1969—76 годах, в тот период, когда возродились тщетные надежды на хотя бы частицу свободы, а мечты казались более реальными. В романе эти иллюзии оказываются похороненными, почти уничтоженными. Доминирует горькое ощущение тщетности усилий, безрадостности и пустоты. Как защититься? Как спастись? Как сохранить крохи достоинства и сохранить собственное «я» —выслеживаемую, преследуемую, уничтожаемую человеческую индивидуальность? Как?..
     Насмешкой, издевкой, иронией, сарказмом, цинизмом, смехом, горечью, лицемерием, сознанием собственной низости, убожества, подлости, отчаяния, страдания… Не гротескный взгляд на мир как у Славомира Мрожека, а тяжелый, грустный смех, хотя тоже над самим собой, над своими самыми близкими, над поколением, над целым народом, бедным и порабощенным, над судьбой, от которой не удалось уйти…
     В 1977 году Юрий Дружников (номер членского билета 8552) был изгнан из Союза советских писателей за оппозиционную деятельность. Преследования, репрессии, попытки сломить его и утихомирить длились до 1987 года, когда ему разрешили покинуть Советский Союз, — как ни странно, уже настало время Горбачевской перестройки(!). Выезд, который, вероятнее всего, уберег его от лагеря или специальной психиатрической больницы, смог осуществиться, однако, только благодаря вмешательству известных писателей Артура Миллера и Курта Воннегута. Юрий Дружников, которому удалось избежать внутренней эмиграции, так как он писал (и причем много писал) и печатался на Западе в течение всего этого периода, стал вдруг подлинным эмигрантом, который не вернулся на родину. Он вице-президент Международного ПЕН-клуба (Американская секция писателей в изгнании) и профессор российской литературы в университете Дейвис, в Калифорнии.
     Случаю было угодно, чтобы параллельно с чтением «Ангелов на кончике иглы» мне попались «1984 год» Джорджа Оруэлла, а также «Родная Европа» Чеслава Милоша. Эти книги, такие различные по форме, объединяет мастерство индивидуального стиля, богатый литературный опыт каждого из авторов, а также историческое видение современности. Наиболее болезненно столкнулся с машиной времени Джордж Оруэлл. Может быть, именно из-за продуманной, излишне точной карты тоталитарной действительности его проза местами кажется монотонной, а размышления, касающиеся «новоречи», утратили свою актуальность. По сравнению с ним Дружников выигрывает реализмом аутентичной фабулы, сарказмом горького взгляда и чувством юмора. С Милошем Дружникова сближает возвращающийся с того света образ маркиза Астольфа де Кюстина, автора знаменитых «Писем из России» (1839), запрещенных в России сразу же после их издания за «пасквиль, чувствительно ранящий чувства российских патриотов». Даже некоторые цитаты, выбранные обоими авторами, те же самые. Одновременное чтение еще двух книг позволило мне увидеть роман Дружникова иначе и полнее, на более широком фоне. Это захватывающий шедевр о грозных чиновниках идеи, о нескрываемом цинизме и о подлости, облепляющей всех одинаково, как смрадное болото, от грязи которого уже не отмыться.
     В разговоре редакционных приятелей (а Дружников мастер диалога!) проскакивают поразительные фразы: «Конечно, пропаганда — одно из самых аморальных дел, известных человечеству. Само существование ее свидетельствует только об одном: лидеры соображают, что добровольно люди за ними не попрут. Да, гнусно навязывать свои взгляды другим. А я? Я ведь навязываю другим не свои взгляды. И это как-то легче. Я вру, не заботясь о соблюдении приличий. Я пишу пародии, но их воспринимают серьезно». И в том же разговоре: «Я создаю море лжи, купаю в ней вождей. Они глотают ложь, прожевывают и снова отрыгают... Заколдованный круг: вверху думают, что ложь нужна внизу, а внизу — что наверху. И я им нужен: сами-то они врут полуграмотно». А еще через две страницы герой признается совершенно искренне: «Данный строй может существовать только благодаря таким червеобразным, как я».
     С большой дозой сожаления, да и стыда (так как и я не совсем тут невинен) припоминаю те все-таки необычные, серые, однако полные надежды годы «псевдосоциализма», названного под конец «реальным социализмом». Хорошо, что так метко, проницательно и мудро о них рассказал Юрий Дружников, и я думаю, что нужно очень глубоко любить свою страну, чтобы писать о ней с такой преувеличенной горечью, с язвительной и гневной смелостью, с тоской и ощутимым желанием, чтобы она стала лучше: иной, открытой, более легкой для жизни, чтобы она была не только родиной замечательного народа и общества, но и столь же великого индивидуалиста и писателя, эмигранта не по собственному выбору — Дружникова.
     Задумываюсь над тем, как назвать его стиль. Подшучивающий реализм? Над-исторический реализм? Безграничный реализм? Проба стиля будущего, пригодившегося теперь, который, может, снова востребуется?
     Внимательно наблюдая за современным миром, думаю, что работы Оруэлла, Милоша, Дружникова, к сожалению, не утрачивают актуальности, а приобретают значение предостережения, ведь во многих местах на земле тоталитаризм преображается в видимую демократию, а манипулирование моралью, надеждами, чувствами и дальше служит горстке политических вождей, создающих самих себя. А в конце концов — не вписан ли тоталитаризм в наши характеры и в нашу физиологию? Не создаем ли мы собственные жизни, пожирая всю подчиненную нам природу и извлекая из нее для себя одну выгоду?
     Без компромиссов… Без умолчаний… Без табу… Именно за это Юрий Дружников был выдвинут на соискание Нобелевской премии, и я желаю ему этой награды от всего сердца.

      Анджей Заневский — председатель Союза писателей Польской Республики, один самых известных романистов и поэтов новой Польши.

Перевела с польского Римма Гарн (Monterey Language Institute, California).
 

  K началу Тексты Критика и библиография Анджей Заневский «Ангелы летят, летят высоко...»